«Пока что, несмотря ни на что, неплохо, — подумал я. — Он нас хвалит, все как будто в порядке… но что это?»

— Конечно, их парность… их жесткий каркас… следует, однако, понять… в этом Высоком Собрании имеют право на представительство даже отклонения от нормы… никакая аберрация не позорна… тяжелые условия, сформировавшие их… водянистость, даже соленая, не может, не должна стать помехой… с нашей помощью они когда-нибудь изживут свой кошма… свой нынешний облик, который это Высокое Собрание, со свойственным ему великодушием, оставит без внимания… поэтому от имени тарраканской делегации и Союза Звезд Бетельгейзе вношу предложение о принятии человечества с планеты Зумья в ряды ООП и предоставлении присутствующему здесь благородному зумьянину полных прав делегата, аккредитованного при Организации Объединенных Планет. Я кончил.

Раздался оглушительный шум, прерываемый загадочными посвистываниями; рукоплесканий не было, да и не могло быть за отсутствием рук; удар гонга оборвал этот гомон, и я услышал голос председателя:

— Желает ли какая-либо из высоких делегаций выступить по вопросу о кандидатуре человечества с планеты Зимья?

Тарраканин, сияющий и, как видно, весьма довольный собой, увлек меня на скамью. Я сел, глухо бормоча слова благодарности, и тут же два бледно-зеленых луча выстрелили из разных точек амфитеатра.

— Слово имеет представитель Тубана! — произнес председатель.

Что-то встало.

— Высокий Совет! — услышал я далекий, пронзительный голос, похожий на скрежет разрезаемой жести; но вскоре я перестал замечать его тембр. — Из уст пульпитора Воретекса мы услышали теплый отзыв о доселе неизвестном Собранию племени с далекой планеты. Весьма сожалею, что внезапный отъезд сульпитора Экстревора не позволил нам полней ознакомиться с историей, обычаями и природой этого племени, в судьбе которого Тарракания принимает столь живое участие.