– Да, большой авторитет, – ответил Шарло. – Приезжает сюда раз в полгода.

– Он настоящий крутой, – добавил Шнурок. – Макс Ренваль. Может, слыхал?

– Еще познакомимся. Не горит.

Ла Скумун нагнулся и перевернул труп. Крови не было. Видимо, пули вызвали внутреннее кровотечение. Шнурок снова подошел к окну. Зимнее солнце робко освещало небольшие лодки.

– В котором часу здесь обычно открываются? – спросил Ла Скумун.

– В шесть, – ответил Шарло.

– Времени хватит.

Ла Рока прошел через зал и открыл дверь, ведущую в небольшую комнатушку и запиравшуюся на ключ.

– Подойдет. Засунем его сюда до утра. Тогда его будет легче вынести и отвезти в другое место. Помогите мне…

Они взяли труп за руки и за ноги и перенесли в каморку. Ла Рока запер дверь и положил ключ в карман.

– Ну вот. Днем постарайтесь достать брезент и ремни. Встретимся здесь, ближе к утру.

Он посмотрел на обоих сутенеров. Апломб уже полностью покинул их. Они не согласились, но и не отказались вслух выполнять распоряжения Ла Скумуна, что в общем-то равнялось согласию.

– Что же нам с ним делать? – прошептал Шарло, глядя на Шнурка.

Они пришли проучить фраера, связавшегося не с той женщиной, а оказались с трупом на руках.

– Друзей надо хоронить, – сказал Ла Скумун. – А мы с вами теперь вроде как компаньоны.

У них не было иного способа выкрутиться, кроме как помочь ему. Шнурок уже думал о будущем.

– Можешь на нас рассчитывать, – заверил он.

– Вы знаете округу лучше меня. Подберите тихое местечко.

С этими словами Ла Рока направился к двери и вышел, не простившись.

Он жил в верхней части Канебьер, слева, если встать лицом к протестантской церкви, на третьем этаже старого дома. Большая комната выходила на проспект, а спальня, кухня и ванная – во двор.

В квартире его ждала Мод – пепельная блондинка, созданная, казалось, лишь для того, чтобы украшать собой рекламу шикарных матрасов. Когда она стояла, это даже выглядело странным – она была явно создана для того, чтобы лежать, причем лежать с кем-то.