Скрип замер на полутоне. Светильник подобрал лепестки абажура, выдохнул из себя водяную струю и важно удалился.

Стало темно. Не зябко, но тоскливо -- совсем, как осенью.

"Может быть, так наступает подводная осень? Светящиеся медузы уплывают, а солнца здесь толком и не бывает?"

Как опротивела вся эта сырость и скользкость! Хочется к сухим шершавым камням! Хочется ветра без ломтиков водорослей! Хочется домой, в Снежин!

-- И -- и -- и, -- тихонько всхлипнула княжна.

Все здесь ее раздражало. Вот уже неизвестно сколько она сидит на дне этой подводной пропасти и хоть бы кто-нибудь ей посочувствовал! И не поплакать как следует: хоть заплачься -ни единой слезинки. Тоска.

-- Это безобразие, -- мяукнул вкрадчивый голос в самое ухо.

-- О! -- Веяна открыла глаза, ничего не увидела, но сонливость как рукой сняло.

-- Безобразие, если не сказать больше, -- продолжал рассуждать невидимка. -- Это -- ме-р-р-зость.

-- А? -- девочка все еще не решалась заговорить с пустотой.

-- Нет, ты скажи, разве не мерзость класть ароматные свет-шарики на самый край, откуда их каждый может стибрить?

Голос звучал приглушенно и не поймешь, откуда. Веяна помедлила с ответом:

-- Какие свет-шарики?

-- А почему ты интересуешься? -- насторожился голос. -Какое тебе дело до моих свет-шариков?

-- Нет, -- смутилась Веяна, -- я, вообще, вас не знаю.

-- И это тебе ни к чему.

-- Ну, знаете! -- вспыхнула княжна. -- И знать вас не хочу! Она подпружинила ноги, чтобы немедленно всплыть.

-- Ну, -- с интересом протянул невидимка, -- тогда, что же ты медлишь? Давай, плыви.

Веяна уловила подвох в его словах, но, рассерженная, не подала виду.

-- И поплыву!

-- Плыви, плыви. Да только не заплывай далеко, -- он снова противно хихикнул.