Дверь отворилась сама.

Автор любовных романов оказался гораздо смелее своей музы, он, даже, поздоровался, осведомился о здоровье новоприбывших и предложил им располагаться здесь же на ковре. Сам же, прижимаясь спиной к стенке, пролез в кухню, плотно затворил дверь и, для верности, забаррикадировал её кухонным диванчиком.

– Так я не понял, что за базар? — первым начал криминальный авторитет, недавно убитый на пороге своего дорогущего коттеджа. Весь в цепях, словно старинный мученик, он деловито повертел на окостенелом пальце здоровущий перстень. — Лежу я себе тихо, никого не трогаю, вдруг, гам, тара-рам — выкидывает меня из комфортабельного, со всеми удобствами гроба, не дав дослушать любимую песню, и тащит сюда — зачем я хочу знать?

Тут его перебила шустрая старушонка.

– Так это из вашей могилы, круглые сутки несется громкая музыка, а мы-то все на сторожей кладбищенских грешили. Совсем не думает о соседях, стервец.

Тот обиделся.

– Это же последний писк моды, класть в гроб музыкальный центр, у меня, вон, даже сотовый есть. Хочешь, дам позвонить. Типа, приветик передать безутешным родственникам, я так иногда забавляюсь.

– Редкостный хам, — поддержал пожилую гражданку интеллигентного вида мужичок, он попробовал дотянуться до хулигана, но, не удержавшись на полусгнивших ногах, рухнул на пол, успев, однако, предъявить претензии изумленной музе.

– Слушай, тетка, ты давай заканчивай свои музыкальные упражнения, мы ж тебе не каменные, у нас тоже лимит отпущен, а до рассвета всего полчаса.