В шкафу нашелся костюм для работы в открытом космосе. Калриссиан подхватил паровой шланг и муфты. С отвращением влез в грязный пластиковый скафандр — укол жалости: испортил нежно-лиловые вельветовые брюки! — привинтил шланг к выхлопу реактора и, с пыхтением таща за собой тяжелую резиновую трубку, вылез через верхний люк на корпус корабля. Там его жадно поджидал минокк, предупрежденный грохотом открывающейся крышки люка. Мешочки со спорами уже были наготове. Мерзкое создание где-то в метр длиной, с крыльями, как у летучей мыши, и хвостом (если это можно так назвать), как у электрического ската, с ядовитыми зубами, как у…

— Фу!

С ядовитыми зубами, какие бывают только у минокков. Тварь поползла к капитану, прицепляясь к кораблю большой присоской на животе. Более уродливым, чем минокки, могут быть только их личинки, подумал Ландо. Он подпрыгнул, когда коготь на конце крыла нацелился на него. Сейчас оно неуклюжее, мысленно утешал себя Калриссиан, его смущает незнакомая внешняя среда. Он перехватил шланг поудобнее и окатил паразита перегретым паром из теплообменной системы «Сокола». Мерзость завизжала и забилась в судорогах; кожа слезла, обнажая хрящ, который у этого животного замещал кости. Хрящ тоже быстро растворился и был смыт вниз по округлому боку корабля. На ровное покрытие космопортной площадки полилась полупрозрачная слизь.

Шум за спиной. Скафандр сильно мешал видеть, и Ландо развернулся как раз вовремя, чтобы сунуть патрубок в раззявленную пасть второго минокка. Тот раздулся и взорвался. Калриссиан обдал паром самого себя, чтобы убрать разлагающиеся органические останки. В дальнейшей атаке были уничтожены еще пять отвратных существ.