Значит, изначальная семерка шестов у кого-то на руках или в колоде на столе стала чем-то совсем другим. Он наблюдал за раскрасневшимися от жары лицами игроков и не видел ничего нового. Каждая из семидесяти восьми чип-карт трансформировалась с произвольными интервалами, если только она не лежала в тонком интерференционном поле на игровом столе. Игра от этого становилась быстротекущей и щекочущей нервы. Молодой игрок считал ее расслабляющей. Обычно.

— Я возьму карту, капитан Калриссиан, будьте любезны, — сказала Ветт Фори, главный смотритель раскопок на астероиде.

* * *

Фори сидела слева от Ландо, крепкая на вид, непонятного возраста, с удивительно мягкой улыбкой, окруженной множеством морщинок. Одета она была в грубый хлопчатобумажный костюм не первой свежести. Дама ставила много — по крайней мере, для этой чересчур осторожной толпы — и стабильно проигрывала весь вечер, как будто ее занимало нечто более важное, чем игра и жара. Нераскуренная сигара лежала на краю стола рядом с ее локтем.

— Пожалуйста, зовите меня Ландо, — ответил игрок, сдавая ей чип-карту. — Когда вы называете меня «капитан Калриссиан», я кажусь сам себе одноглазым командиром давшего деру имперского дредноута. Мой «Тысячелетний сокол» всего лишь маленький старый фрахтовик.

Он ждал, не выдаст ли она хоть чем-нибудь, какую получила карту. Ничего.

Через стол донесся низкий смешок. Арун Феб, помощник смотрителя, тоже взял карту. На животе его закоптелой рубашки красовалась выжженная дыра, а под мышками — темные пятна.

Как и его начальница, он был низкорослым. Похоже, такими были все шахтеры. Небольшой рост при их работе, без сомнения, относился к достоинствам. Арун Феб носил темную густую, коротко стриженную бородку, зато его розовый скальп ослепительно блестел в свете ламп. Он затянулся сигарой и хмуро взглянул на три карты у себя в руке.