Народу было ещё мало и я не спеша пошёл по знакомой тропинке. Вообще-то этот лес основательно окультурен – проложены тропинки, убраны буреломы, на его окраинах имеются кое-где скамейки, а главное – мусор. Пришла в голову смешная мысль – если на длинной тропинке я не увижу мусора, то это будет не Земля.

Солнце светило в спину. Осенний лес переливался разными цветами – зелёными были только сосны, а остальные горели зелёными и жёлтыми листьями. Боковая тропинка мягко поднималась вверх на север мимо старого дуба. Людей здесь не было – хоть уклон тропинки и небольшой, но мало кто любит ходить вверх. Бегуны либо пробежались ранним утром, либо появятся днём. Почему-то в этой части леса люди бывали очень редко, как будто нечто уговаривало не поворачивать сюда, да и сама тропинка была, как ни странно, малозаметна. Подобные воздействия я неплохо ощущаю, но обычно им не поддаюсь и поступаю наоборот.

Поэтому я не спеша поднимался по тропинке, любовался лесом и думал о многомерных пространствах. В математике известны средства, позволяющие оперировать ими, например построить развёртку теcеракта – четырёхмерного куба, или его проекцию в обычное пространство. Но мне хотелось представить его – попытаться мысленно увидеть. Существует несколько приёмов попытаться это сделать – я представлял вертикаль в виде лестницы с одной перекладиной или узких регбийных ворот, и которую пытался наклонить. Как всегда было ощущение, будто пытаешься провернуть застопоренный механизм. Слегка разозлившись, мысленно нажал сильнее и защемило сердце – знакомое, но неприятное ощущение. Поэтому нажим был усилен. В этих попытках я поднялся на небольшой метра полтора взгорок, где и остановился, так как тропинка круто сбегала вниз. В начале спуска была крохотная площадочка, остановившись на которой я сделал ещё одну попытку повернуть лестницу-вертикаль. И вдруг, будто в заржавленном механизме, она сорвалась и резко повернулась. В глазах на мгновение потемнело.