- Ну-ка проверь телефон, - сказал я Гане.
Телефон молчал по-прежнему, и нам оставалось только одно. Во всяком случае, мне так казалось, что одно.
Я подошел во дворе к доминошникам и спросил тихонько "типа в майке":
- Можно вас на минуточку?
Он обернулся испуганно, но, увидев меня, а позади - Люду с Ганей, заулыбался:
- А-а, свидетели... Ну, чего?
Он подошел к нам, смешно косолапя и переваливаясь - грузчик или матрос, где ему сотку за восемь секунд одолеть! - спросил (вот тоже: "подошел и спросил"):
- Может, обсудить происшествие желаете? Так без полбанки трудненько будет...
- Обойдетесь, - строго сказала Люда, а вечно спешащий Ганька перебил ее, бухнул:
- Вы зачем нам телефон испортили?
Даже я оторопел от Ганькиного заявления, а "тип" - так тот прямо глаза на лоб вытаращил:
- Какой телефон? Ты что, малый, в уме?
- Он шутит, - исправила положение Люда, - он у нас шутник, балагур. Вы не обращайте внимания.
- Почему не обращать, - заорал обиженный Ганя, - еще как обращать! - Он рванулся к "типу", схватил его за майку: - Ты почему машину увел, гад?
Я невольно оглянулся: не слышит ли кто? Но двор в эту жаркую обеденную пору был пуст, а трое оставшихся доминошников, собрав черные костяшки игры, уже шли по своим квартирам.
"Тип в майке" легко отодрал от себя Ганины руки, сказал высокомерно:
- Опомнитесь, юноша! Мне странно слушать ваши намеки... - И черт бы меня подрал, если он говорил не тем знакомым баритоном, который полчаса назад звучал в телефонной трубке.
А "тип" словно понял что-то, подмигнул мне хитро - мол, вспомнил, Володя, ну и молодец! - хлопнул в ладоши и... пропал. А потом появился вновь - уже у ворот на улицу, помахал нам и скрылся в воротах. И догонять его было бы так же бессмысленно, как бессмысленно оказалось Ганькино упрямое любопытство.