У Полынова перехватило дыхание. Гюисманс самодовольно улыбался. Полынов отчаянным усилием подавил желание сдавить эту тонкую жилистую шею.
— Требуется нашатырный спирт? — промурлыкал Гюисманс.
"Отвести взгляд, иначе не выдержу. Звезды. Тысячи родных и близких звезд, вечная природа — какую гадость ты рождаешь! Расслабиться. Побольше отчаяния. Пусть думает, что раздавил меня".
— Хорошо… Я принимаю… я вынужден…
— Согласны быть у нас врачом? — быстро спросил Гюисманс.
— Да.
— А может, и от убеждений заодно отречетесь, а? Ну, ну, я пошутил. Гюисманс замахал руками, поняв по выражению лица Полынова, что переиграл. Все и так славно устроилось. Коньячку по такому случаю, как?
— Нет.
— Тогда партию в шахматы, как встарь?
— Согласен.
— Отлично!
Гюисманс щелкнул пальцами. Охранник исчез. Гюисманс отодвинулся от Полынова, положил руку в карман, напрягся.
— Зря, — сказал Полынов. — Не буду я вас душить, если вы сдержите слово.
— Мое слово — закон, и не мне вас бояться, — надменно сказал Гюисманс, но руки из кармана не вынул.
Принесли шахматы, и они сели играть. Полынов рассеянно двигал фигуры, зевнул ферзя и проиграл, что еще больше улучшило настроение Гюисманса.
— Да, кстати, — сказал он напоследок. — Видите? Он извлек из кармана маленькую коробочку и потряс ею.
— Вы догадываетесь — это магнитофон. После соответствующего препаривания наш разговор попадет в общую катушку информации. Единственную, которую сможет получить человечество в случае нашей неудачи. Если вы помните, некоторые места нашего разговора просто великолепны. Например: "Согласны быть у нас врачом?" «Да». — "Тогда партию в шахматы, как встарь?" — «Согласен». Я с вами совершенно откровенен и прошу вас о том же.