Магистраль была скользкой, как каток, но Курц разогнал «Вольво» до шестидесяти пяти миль в час и лишь после этого оглянулся назад. Тело Лэрри на повороте швырнуло к двери, и та приоткрылась. Мо все еще валялся без чувств, привалившись к Кёрли, а Кёрли тоже пытался сделать вид, что к нему еще не вернулось сознание.

Курц со звонким щелчком взвел курок полицейского револьвера.

— Открой глаза, или я тебя пристрелю, — мягким, почти ласковым голосом проговорил он.

Глаза Кёрли широко раскрылись. Он тут же раскрыл рот, чтобы что-то сказать.

— Заткнись! — прикрикнул Курц и кивнул на Лэрри. — Вышвырни его вон.

Бледное лицо недавно освобожденного преступника побледнело еще сильнее.

— Долбаный Христос. Я не могу...

— Вышвырни его, — повторил Курц. Он окинул беглым взглядом дорогу впереди, а затем снова повернулся и наставил «кольт» в лицо Кёрли.

Опираясь на скованные наручниками за спиной запястья, Кёрли плечом оттолкнул Мо, закинул ноги на сиденье и вытолкнул Лэрри из двери. Ему пришлось дважды пнуть труп, прежде чем тот вывалился. В салон ударил порыв морозного воздуха. Очевидно, из-за снежного бурана движения на Янгмэнской магистрали почти не было.

— Кто заказал вам мое убийство? — спросил Курц. — Только будь осторожен. У тебя не так уж много вариантов правильного ответа.

— Иисус Христос, — простонал Кёрли. — Никто нас не нанимал. Я даже не знаю, что ты за х... такой. Я даже...

— Неправильный ответ, — оборвал его Курц. Он кивнул на Мо и на открытую дверь, за которой со страшной скоростью мелькала обледеневшая мостовая.

— Иисус Христос! Я не могу... он еще живой... послушай, пожалуйста...