Илья Деревянко

Отморозки

Скажите праведнику, что благо ему, ибо он будет вкушать плоды дел своих, а беззаконнику - горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его.

(Ис. 3, 10 - 11)

ГЛАВА 1

Раскаленное солнце нещадно пылало в безоблачном небе. В душном воздухе зудела настырная мошкара. По тайге, обливаясь потом и проклиная все на свете, шли пятеро мужчин. Они уже потеряли счет времени, одичали, обросли дикой щетиной. Возглавлял процессию кряжистый мужик лет сорока. В отличие от своих спутников он не казался сильно измученным, а пружинистая бесшумная походка изобличала профессионального охотника. Другие даже в побритом виде напоминали фотографии со стенда "Их разыскивает милиция".

- Ты затрахал, Коля! - буркнул широкоплечий амбал с перебитым носом и багровым шрамом на щеке. - Давай передохнем!

- Уже немного осталось, - воспротивился проводник, но вся компания дружно поддержала предложение амбала.

- Ладно, привал! - неохотно согласился Коля, и остальные четверо мгновенно растянулись на земле, тяжело дыша.

"Чтоб ты сдох, Сусанин хренов", - подумал Константин Бобров, с ненавистью глядя в широкую спину охотника.

* * *

А ведь совсем недавно, в Москве, предстоящее дело казалось до смешного простым...

Рано утром Боброву позвонил Сережка Городецкий и задыхающимся от волнения голосом попросил срочно зайти. Сперва Костя хотел послать его куда подальше, но что-то в тоне приятеля настораживало.

- Возникли проблемы? - холодея в неприятном предчувствии, спросил Бобров.

- Не телефонный разговор! - отрезал Сергей. - Приезжай быстрее!

В трубке послышались короткие гудки.

"Все ясно! Мусора на хвост сели! - думал Костя, поспешно натягивая одежду. - Не иначе какая-то падла настучала! Из своих небось! Ну, ничего, если выявим гада - живьем в землю зароем!"

Банда, в которую входили Бобров с Городецким, за последнее время здорово накуролесила. Убили несговорчивого коммерсанта, ограбили два пункта обмена валюты, а капитана милиции, не пожелавшего за взятку поделиться оперативной информацией, повесили в собственной квартире, предварительно задушив подушкой свидетельницу - жену. О более мелких грешках и говорить не стоило. Поэтому у Боброва имелись все основания опасаться карающей руки закона.