- Сил больше нет! - в отчаянии прошептал Лазарев, когда они наконец с грехом пополам развели костер. - Зря Коровина замочили! Сообразительный был мужик!

Бобров, ничего не ответив, допил остатки воды из фляги. В груди у него клокотала лютая злоба. Константин ненавидел сейчас всех на свете и в первую очередь "козла Сашку", поскольку тот находился рядом. К тому же Бобров не мог простить Лазареву свой собственный панический страх, который испытал недавно под дулом пистолета. "При случае завалю паскуду", - постоянно успокаивал он себя.

Рассудок Боброва медленно, но верно погружался в пучину безумия. В голове мелькали странные образы и возникали бредовые идеи. Помимо тягот последних дней, помешательству в огромной степени способствовали жадность, злоба и чрезмерная подозрительность, являвшиеся неотъемлемыми чертами характера Константина. Он еще раз с ненавистью покосился на компаньона. "Ты труп!!! Труп!!! Труп!!!" - хотелось выкрикнуть Боброву, и лишь огромным усилием воли ему удалось заставить себя молчать. Тем временем совсем стемнело. Кое-где сквозь кроны деревьев виднелись далекие звезды. В воздухе заметно посвежело, но от ярко пылающего костра шло живительное тепло. В огне уютно потрескивали дрова.

- По-моему, последние два дня мы идем не в ту сторону, - нарушил молчание Лазарев. - Нужно вернуться обратно!

Бобров кивнул в знак согласия и тоскливо уставился на жалкие остатки съестных припасов.

- Жратва кончается! - хмуро пробормотал он.

- Давай... - начал Лазарев, но внезапно осекся.

- Ты чего заглох? - поинтересовался Константин и сразу же понял причину.

Неподалеку, в темноте, там, куда не доставал свет от костра, горели зеленым огнем несколько пар глаз. У Боброва захолодело внизу живота.