— Не надо разжевывать, я не школяр, — перебил Иван. Его возмутило то, что с ним говорят как с молокососом-дебилом.

— Похвально! — заметил невидимка. — Но продолжим наш ликбез! Итак, центр этот существует на известном расстоянии от известных частей. И одновременно он находится в самом ярде каждой, повторяю, каждой части.

Ивану показалось, что голос очень похож на голос молодого и неспившегося Хука Образины, что невидимка и есть тот самый непонятный и нигде толком не существующий доброжелатель. Хотя ощущалось и различие. Иван не мог понять — в чем, какое, но оно было.

— Мудрено слишком, — сказал он.

— Ни хрена тут мудреного нет! Все предельно просто. Ядра частей пронзены энергетической иглой-уровнем, слыхал про таковой? — невидимка не дал ответить. — Так вот, этот уровень в свою очередь, именно пронизывая все три ядра, теряет в подструктурах пилообразные функции, сворачивается и замыкается сам в себе. Понял? Но только для этих трех ядер. Во всех прочих местах он остается самым обычным простеньким иглой-уровнем.

— Угу, — вставил Иван, — совсем простеньким и необычайно обычненьким! Вы ответьте лучше — с чего это вдруг вы тут решили, что жертву перед закланием надо непременно просвещать.

— Глупость твоя безгранична, слизняк. И потому ее мы замечать не будем. Впрочем, ежели желаешь на арену — пожалуйста, в любой миг! Похоже, там ты себя чувствуешь увереннее!

— А потом?

— Что потом?

— Ну, после арены — куда?

— Как это куда?! — Сюда! — раздраженно разъяснил невидимка.

— Тогда не надо! — заупрямился Иван. — Еще чего не хватало — все заново! Нет, уж! Лучше свежуйте живьем, гады!

— Фу-у! — брезгливо протянул невидимка. — Грубо и некрасиво! Ну да ладно уж, лежи себе. Тебе будет над чем пораскинуть мозгами. — Лежи, перевертыш!

Ивана перестали тревожить. И он остался один — один в тишине, полумраке и неизвестности. Он вдруг вспомнил, что очень много дней ничего не ел и почти ничего не пил, что держался лишь на стимуляторах да на нервном взводе-запале. Но ему и сейчас не хотелось есть. Не хотелось, и все!