— Ну что?! — .Иван обернулся, ожидая увидеть невыносимое. — Что вам всем от меня надо?!

Старуха стояла у стены. И лицо её как и прежде скрывал чёрный капюшон.

Лишь светились налитые злобой глаза, змеились жёлтые губы, трясся морщинистый и обросший волосами подбородок.

— Ты умрешь здесь! — процедила она без тени сожаления, с нескрываемым злорадством. — И ты станешь им! — Узловатая чёрная рука взметнулась вверх, кривым когтистым пальцем указывая на трясущегося в обрывках паутины гада.

— Кто ты? — спросил Иван, не придавая значения угрозам. — Почему ты меня преследуешь?! Ты не даешь мне покоя нигде. Ты стояла за моей спиной и смеялась на Земле. Ты пыталась убить меня в Космосе. Ты достала меня здесь.

Кто ты? Скажи, что тебе надо от меня?!

Истерический старческий хохот сотряс подземелье — даже повеяло ледяным ветром, запрыгали по стенам сумрачные тени, словно ветер стал задувать пламя горящих по углам свечей… но никаких свечей не было. Откуда исходил свет, Иван не понимал, да и ветра не могло быть тут. Он оцепенел от жуткого смеха, окостенел.

— Не тщись постичь непостижимое! — проскрипела старуха.

— Отвечай!

— Молчи, презренный червь! Ты сдохнешь здесь! И никто и никогда ничего не узнает! Никогда и ничего! Ивана передёрнуло.

— Врешь, подлая! Врешь! — заорал он, теряя над собою контроль. — Ты сама сдохнешь здесь! А я вырвусь! Я вернусь к людям, я им всё расскажу…

— Что ты им расскажешь? — вкрадчиво спросила старуха.

Иван молчал.

— Ну так что же?

— Не помню, — язык еле слушался Ивана, — я не помню! Но я вспомню, будь уверена!

— Нет! Ты умрешь! Даже если ты вырвешься отсюда, ты не доберешься до Земли! А доберешься — не вспомнишь! Вспомнишь — тебе никто и никогда не поверит! Тебя упекут в приют для умалишенных! Хе-хе-хе!