Змей был явно польщен. Он высоко поднял голову, прищурил глаза. Голос его прозвучал добрее и вкрадчивей.

— Не прельщайся, путник, ты не мог побывать во всех кругах Внешнего Барьера, для этого мало сорока вечностей! Миры-гирлянды — это вечность в степени вечности, повторенная в семидесяти двух Вселенных и тридцати трёх Антивселенных. Но ты нравишься мне, ты не ползаешь в пыли жалким червяком, ты не молишь о пощаде; ты не бросаешься словно дикарь с мечом и огнём. Ты вправе постичь кое-что из кладезя мудрости до священного акта воплощения. Слушай же!

Иван почтительно склонил голову. Потом неспешно, смиренно поднял глаза.

— Ты не догадываешься, почему существа, превышающие тебя и силой, и разумом, и своими возможностями, существа, желавшие воплотить тебя в себя или иных, отступали от тебя, давали тебе уйти и не преследовали тебя?

— Это загадка для меня, — ответил Иван. Хотя он думал по-своему, у него был кое-какой опыт на сей счет — обитатели иных планет и миров как правило пожирали друг дружку, чужаков они поглощать боялись — ещё отравишься ненароком, или просто брезговали.

— Ты не прав дважды. Не прав в слове. И не прав в мысли. Скажи мне прямо, что таит твой мозг?! — Змей снова приблизил свою огромную страшную голову к Иванову лицу.

— Мой мозг таит знания многотысячелетней цивилизации Земли, мою собственную память, кусок памяти заблокированный от меня и внешних мнемоскопистов…

— И всё?!

Иван смотрел прямо в глазища, в жёлтые зрачки.

— Нет, не всё! Ещё есть Программа. Но я не знаю, что это такое. Она заблокирована от меня. Она ведет меня к цели, предохраняет меня, в случае опасности она спасет меня…

— Так тебе сказали пославшие тебя?

— Да, так мне сказали пославшие меня и так я испытал сам.