Когда они вошли в детскую, Алан увидел, что Джеффи мирно спит в своей кроватке.

— Что-то он не кажется мне уж слишком больным...

Сильвия подошла к кроватке и взглянула на малыша.

— А еще совсем недавно он жутко мучался, все время хватался за животик. Вы же знаете, Алан, что я никогда не беспокою вас по пустякам. Вы уверены, что у него все в порядке?

Алан взглянул в ее встревоженные глаза и почувствовал, как любовь этой женщины к своему ребенку теплой волной распространяется по комнате.

— Давайте осмотрим его и выясним, в чем дело.

— Брысь, Месси! — повысила голос Сильвия, и черно-рыжая кошка, дремавшая, свернувшись клубком, у ног Джеффи, недовольно озираясь на Алана, спрыгнула с кровати.

Алан сел рядом с мальчиком, перевернул его на спинку, затем подтянул кверху его пижамку и приспустил трусики, чтобы обследовать низ живота. Живот был мягким. Алан прощупал его в разных местах, особое внимание обратив на область нижнего правого квадрата в области аппендикса — там ощущалось небольшое напряжение стенки брюшины. К тому же Джеффи вздрогнул во сне, когда он нажал в этом месте. Вынув из своего саквояжа стетоскоп, Алан прослушал живот мальчика, отметив некоторую гиперактивность перистальтики, что указывало на раздражение кишечника. Затем он проверил легкие, сердце, гланды и также не обнаружил никаких отклонений.

— Как он ел вечером?

— По обыкновению — как поросенок.

Сильвия стояла совсем близко — за спиной. Убрав стетоскоп обратно в саквояж, Алан взглянул на нее:

— А что именно он ел?