— Ты говорил, что сегодня вечером у тебя дежурство в приемном покое?

— Да, но по пути домой я совершил небольшой домашний визит.

— Тебе следовало бы стать дерматологом — у них нет ни вечерних дежурств, ни вызовов на дом.

Алан ничего не ответил — они с Джинни уже не первый раз дискутировали на эту тему.

— Итак, — продолжила она, — кому же ты нанес этот визит?

— Сильвии Нэш.

Джинни вскинула брови.

— И что же с ней стряслось? Лишай?

— Спрячь коготки, дорогая. Я заезжал к ней для того, чтобы осмотреть ее малыша, который...

Джинни аж подскочила:

— Как! Ты был в этом доме? В том самом, о котором писали в «Нью-Йорк тайме»? Ну-ка, ну-ка, рассказывай — как он выглядит? Так же, как и на фотографии? Сильвия тебе все показала внутри?

— Нет, я хотел сказать, что у ее малыша были боли в животе и...

— Но неужели ты так и не осмотрел дом?

— Только холл и детскую. Кроме того...

Личико Джинни исказила гримаса разочарования.

— Ох, Алан, многое я бы отдала ради того, чтобы хоть раз в жизни побывать в этом доме!

— В самом деле? — произнес Алан упавшим голосом. Он не ожидал подобной реакции от жены. Дело принимало негативный оборот. Тем не менее он решил перекрыть пути к отступлению и притворился раздосадованным: — Какая неудача! Если бы я знал, что тебе этого так хочется, то, пожалуй, принял бы предложение Сильвии. У нее как раз прием в субботу вечером. А я как на зло сказал ей, что мы не сможем прийти.

Джинни приподнялась с кровати, упершись кулаками в бока:

— Что?!

— Я сказал ей, что мы будем заняты.

— Как мог ты сказать такое, не посоветовавшись со мной?

— Я решил, что уж коль ты называешь ее — как это было во время нашего последнего с тобой разговора — потаскухой, то, значит, и дела иметь с ней никакого не захочешь.

— Я не хочу иметь с ней никакого дела, но я хочу осмотреть ее дом! Завтра утром ты первым же делом позвонишь ей и скажешь, что мы приедем.