Мальчик продолжал разглядывать цветы с такой пристальностью, как если бы ему открывались все тайны мироздания.

Сильвия достала из сумочки коробочку пастилок «Нердс» и присела на корточки рядом с мальчиком. Эти пастилки она считала самыми подходящими для него, потому что они имели особый вкус и не содержали начинки. Она взяла конфетку кончиками пальцев и держала ее наготове.

— Джеффи! — сказала она отрывисто, резко. — Джеффи!

Он слегка повернул голову в ее сторону. С точностью, приобретенной годами практики, она засунула конфету ему в рот. Когда он начал жевать, она еще несколько раз произнесла его имя, пытаясь заставить его еще хоть немного повернуться к ней:

— Джеффи, Джеффи!

Но он уже опять отвернулся к своим одуванчикам. Она еще несколько раз позвала его по имени, но ответа по-прежнему не было.

— Разве ты больше не любишь конфеты? — спросила она.

Хотя и понимала, что дело здесь совсем не в конфетах. Джеффи отключился. Применявшаяся к нему в течение нескольких лет техника обучения давала хорошие результаты, но где-то в начале этого года малыш вдруг стал абсолютно невосприимчив к лечению. И хуже того — он стал регрессировать, все глубже и глубже погружаясь в трясину аутизма. Сильвия никак не могла понять, в чем дело; она старалась создать для него особую среду и работала с ним каждый день, но...

Сильвия судорожно сглотнула — ком стоял у нее в горле. Она чувствовала себя такой беспомощной! Если бы только... Она подавила желание швырнуть конфету наземь и закричать от отчаяния и сунула коробочку обратно в карман. Сегодня вечером она попробует провести с Джеффи усиленный сеанс оперативной терапии. Она привстала и ласково погладила золотистые кудри мальчика, которого она так любила.

Давняя мечта вновь всплыла из глубины ее сознания в виде потрясающей картины: Джеффи с распростертыми объятиями бежит к ней по тропинке, на маленьком круглом личике его сияет широкая улыбка; она подхватывает мальчика и, смеясь, кружит с ним по лужайке. А потом слышит его голос: «Сделай еще раз так, мамочка!»