Но почти тут же бизнес Нэгла застопорился. И дело было не в том, что ему не хватало клиентов, просто он не мог с ними ладить. Это была проблема, несовместимая с фрахтовым бизнесом. Во время рейса с погружением настоящей работой капитана было занимать своих клиентов беседами (в конце дня, не говоря уже о конце недели, клиент, который хорошо платит, на самом деле очень хочет пообщаться на равных с бывалым моряком). Нэгл предполагал, что его делом будет бесконечная вереница походов к глубоким и опасным местам кораблекрушений, таких как «Дориа» или «Чоапа». Вместо этого его клиенты хотели попасть только на безопасные и близкие места кораблекрушения, такие как "Столт Дагали", «Мохок» и «Толтен». Для Нэгла эти люди не были ныряльщиками, они были туристами. Он наблюдал за тем, как они поднимаются на борт «Искателя» со своими новехонькими ярко-зелеными ластами (только подумать — ярко-зелеными!), выслушивал их глупые планы сфотографировать лобстеров или потрогать борт «настоящего» затонувшего судна и не мог скрыть своего презрения к ним. Он организовал бизнес с целью поиска, а теперь оказался привязанным к клиентам, которых захватывало как раз то, что ничего искать не надо.

И Нэгл запил. "Джим Бим" уживался с клиентами «Искателя» не лучше, чем Нэгл. Прошло немного времени, и Нэгл начал грубить клиентам. Нередко он стоял рядом с рулевой рубкой своего судна и осыпал комментариями своих ошеломленных пассажиров. Он кричал: "Это не подводный поиск!", или: "Вы только посмотрите на себя, салаги. Валите вы на. Карибы со своими зелеными ластами!", или: "Вам, торговцам снаряжением для подводного плавания, хватает наглости продавать этот мусор со свалки нормальным парням, да вы просто жулье!" К концу похода, после чрезмерно выпитого, он мог сказать и такое: "Уберите этих скотов с моего судна!"