А дело было так. В тот вечер Нэгл занял свое обычное место за барной стойкой и заказал себе "Джим Бим." А потом еще один. Полчаса спустя в бар степенно вошел тридцативосьмилетний капитан рыбацкого судна в грязной рубахе, чтобы оплатить счет за топливо. Это был Ските, обитавший на причале уже много лет и швартовавший свое судно всего в нескольких пирсах от «Искателя». У него было небольшое дело. Он брал на борт всего 4–5 рыболовов за один раз, но управлялся с бизнесом хорошо, что в мире фрахтования рыболовных судов означало две вещи: он знал, где искать рыбу, и умел держать язык за зубами.

Найти рыбу, разумеется, было самым важным. Клиенты, нанимавшие рыболовные суда, не платили, если капитан отвозил их на безрыбье. Такие парни, как Ските, должны были уметь принюхиваться, смотреть в небо и произносить: "Джентльмены, я чувствую, что сегодня пойдет тунец". После этого капитан должен доставить людей именно туда, к небольшим местам, обозначенным в потрепанных тетрадках, припрятанных в нижних ящиках стола в рулевой рубке. Иногда это означало место вдоль пляжа, иной раз это был долгий путь от берега к одной из впадин, и очень часто это означало путь к месту кораблекрушения.

Для рыбаков места кораблекрушений означали жизнь. Завалы стальных и деревянных обломков, которые могли похоронить под собой людей, становятся любимейшим местом обитания морских существ. Мелкие рыбы привлекают хищников, которые, в свою очередь, привлекают «своих» хищников, — и так до бесконечности. Вскоре место кораблекрушения становится самостоятельной экосистемой. Океанические рыбы (такие как плавающие в открытых водах тунцы, треска и сайда) приходят сюда и нагуливают жир. Капитаны рыболовных судов здесь тоже "толстеют".