Они посвятили мне сотни часов на личные интервью, по телефону, на борту судна ныряльщиков «Искатель», когда мы колесили по автобанам Германии и когда, сгорбившись, изучали отсеки «U-505», захваченной немецкой подлодки, выставленной в Чикаго в музее. Я мог позвонить любому из них в полночь, и они инстинктивно знали, почему мне надо было услышать это немедленно, а не на следующее утро. Узнав этих людей, я стал понимать, что значит быть искателем. Я благодарен также супруге Чаттертона Карле Мадригал и супруге Колера Кэрри Бассетти, двум замечательным женщинам, которые переносили мои посягательства на личное время их мужей с добротой и гостеприимством.

Аннетт Кэрсон, одна из лучших писательниц, которых я знаю. Она неутомимо читала и редактировала мою рукопись, она же учила меня много лет назад, что хорошее письмо происходит от хорошего мышления.

Акселю Нестле, самобытному исследователю и мыслителю, настоящему джентльмену. Доктор Нестле был всегда любезным и точным, когда мне требовались его знания о субмаринах. Для меня честь общаться с таким человеком.

Джону Юрге, глубоководному неординарному ныряльщику, роль которого в определении принадлежности загадочной субмарины трудно переоценить. Его проницательность, знание деталей, преданность и интеллект (все это в мягких и скромных тонах) очень вдохновляли.

Вернеру Хиршману старшему механику «U-190». Никто с таким знанием дела и с такой поэтичностью не может рассказать о жизни на борту субмарины, как Хиршман. Он принял меня в своем доме в Торонто, возил меня в своей оранжевой "Карманн Гиа", рассказывал красивые и яркие истории о жизни офицера на борту подлодки. Я хорошо помню его рассказ о том, как скучающие по дому члены экипажа приютили на борту лодки муху, кормили ее и любили, как родную.

В Соединенных Штатах капитан Дэн Кроуэлл, Барбара Боулинг и Тим Рекварт великодушно делились со мной своим временем, опытом и воспоминаниями.

В Германии следующие люди открыли передо мной свои дома и поделились воспоминаниями: Ганс-Георг Брандт и семья Брандтов; Гизела Энгельманн; Михаэль Федровитц; Фридхельм Нойербур и Юрген Нойербург. Особая благодарность Герберту Гушевски, который в течение многих дней делился воспоминаниями, которые десятилетиями оставались для него болезненными и святыми.