Девочка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и осторожно присела на аккуратно заправленную кровать, стараясь ни в чем не нарушить заданный порядок. Стоит даже снять книгу с полки — и это может вывести из равновесия всю ночь. Да и опрятность комнаты казалась такой хрупкой и шаткой — все могло покатиться под гору.

Такое ощущение в последнее время не оставляло Джессику ни на минуту.

Скрестив ноги на кровати, она почувствовала что-то в переднем кармане джинсов. Сунув туда руку, девочка обнаружила монетку в двадцать пять центов, которую нашла, когда разгребала стенной шкаф. Надо полагать, вещи в нем остались еще от прошлых жильцов. Джессика подкинула четвертак в воздух, монетка завертелась и блеснула в темноте. Девочка подкинула ее снова…

На третий раз на вершине дуги, которую описывала в воздухе монета, по комнате прокатилась рябь.

Как бы пристально Джессика ни следила за временем, момент перемены всегда заставал ее врасплох — как толчок электрички номер двенадцать в родном Чикаго, когда та трогалась с места. Цвета окружающего мира постепенно растекались, свет становился холодным, тусклым и синим. Тихий стон оклахомского ветра внезапно стих. Застывшая в полете монетка поблескивала в воздухе, точно крошечная летающая тарелка. Джессика вперила в нее взгляд, стараясь не придвигаться слишком близко, чтобы не разрушить чары.

— Орел, — наконец объявила она и извлекла из-под кровати «Взрывоопасный» и «Представление».

Запихнув их в большой передний карман рубашки, девочка не спеша вылезла в окно.

На лужайке перед домом Джессика снова принялась ждать. Она и не думала прятаться, хотя была под двухнедельным домашним арестом (еще один результат недавнего задержания). Дома вокруг были окутаны слабым синеватым сиянием. Никто не наблюдал за ней, на улице ничто не двигалось — даже россыпь осенних листьев недвижимо парила в воздухе, длинным шлейфом облекая деревья. Вот теперь этот мир принадлежал Джессике.