– Гас, ты ночью собак слышал?

– Мы слыхали, у тебя на горке дерево упало. Знаешь чего-нибудь?

– А без кофеина заваришь? Мне доктор сказал – поменьше кофеину.

– Билл думает, что гавкать они начали, потому что у ведьмы течка, но они ж по всему городу с ума посходили.

– Ты хоть выспался? А я все никак уснуть не мог.

Рассол поднял ручищу, давая понять, что сейчас говорить будет он, и старичье мигом притихло. Так происходило каждое утро: хозяин магазина прибывал посреди какой-нибудь оживленной дискуссии, и его немедля избирали экспертом, посредником и председательствующим.

– Джентльмены. Кофе готов. Что же касается событий сегодняшней ночи, я должен признаться в собственном неведении.

– Ты хочешь сказать, что собаки тебя не разбудили? – из-под козырька бейсбольной кепки “Бруклинских Живчиков” спросил Джим Уотли.

– Я вчера отошел ко сну рано с двумя хорошенькими молоденькими бутылочками каберне, Джим. Все дальнейшее происходило без моего ведома и согласия.

– Так по всему же городу собаки заливались, точно конец света наступил! – обиделся Джим на такую отчужденность Рассола.

– Собакам свойственно гавкать, – констатировал Рассол. Слово “подумаешь” в конце он опустил, но оно прозвучало.

– Но не по всему же городу. И не все сразу. Вот Джордж считает – тут без мистики не обошлось.

Рассол повел седой бровью в сторону Джорджа Питерса, сиявшего у автоматической кофеварки стоматологической ухмылкой:

– И что же именно, Джордж, подвело тебя к мысли о том, что причиной ночных беспорядков стала мистика?

– А я впервые за двадцать лет проснулся от того, что у меня стоит торчком. Меня так и подбросило. Думал, ворочался, чуть фонарь не раздавил – я на тумбочке фонарик всегда держу, если ночью по нужде встать понадобится.