Но водились у Билли и достоинства: у него имелась машина, она умела ездить и возила Сквозняка, куда он пожелает. Его собственный фургон пребывал в цепких лапах неких плантаторов марихуаны из Биг-Сура в качестве залога за сорок фунтов сенсимильи, которые Сквозняк припрятал в чемодане у себя в трейлере.
– Я так рассуждаю, – рассуждал между тем Билли. – Сначала завалимся в “Бешеного Быка”. Потом шмякнем кувшинчик “маргариты” у Хосе, подрыгаемся в “Ядреном Ките”, а если затащить в койку никого не получится, рванем домой и пропустим одну на сон грядущий в “Пене”.
– Давай сначала в “Кит” завалим и поглядим, кто там тусуется, – выдвинул контрпредложение Сквозняк.
"Ядреный Кит” был главной молодежной танцплощадкой Сан-Хуниперо. Если хочется кого-то потискать, прямая дорога к “Киту”. У Сквозняка не было намерения тащиться с Билли обратно в Хвойную Бухту и пить на сон грядущий в “Пене дна”. Вечер в “Пене” – явная потеря времени, а Сквозняк твердо завязал с потерями. Завтра, толкнув сорок фунтов травы, он положит в карман двадцать штук. Двадцать лет протелепавшись вверх и вниз по побережью, нахлебавшись грошовых делишек, выручки с которых едва хватало на конуру, Сквозняк, наконец, вступал в круг победителей, где таким уродам, как Билли Винстон, не место.
Билли припарковал фургон в желтой зоне, неподалеку от “Ядреного Кита”. Еще с улицы они услышали ритмичную пульсацию моднейшего техно-попа.
Парочка преодолела квартал за несколько секунд: Билли размашистым шагом рвался вперед, Сквозняк, лениво шаркая, замыкал строй. Едва Билли оказался под неоновым китовым хвостом, вышибала – мускулистая колода с детским личиком, увенчанным ежиком волос, – перехватил его за локоть: