– Не знаю, чего вы добиваетесь, – сказал я, – но стоит попробовать.

Когда мы вместе вернулись в магазин, я достал лоток с многолетними растениями. Джейн помогла мне наладить подачу газа и жидкостей.

– Давайте начнем с этих, – сказал я. – Частоты 543-785. Вот партитура.

Джейн сняла шляпу и чистым голосом начала петь гамму. Сначала водосбор заколебался, и Джейн вернулась в нижний регистр и снова начала выводить гамму, увлекая за собой растения. Они вместе прошли пару октав, затем растения споткнулись, прервав стройную последовательность аккордов.

– Попробуйте полутоном выше, – посоветовал я. Добавил в бак немного хлористой кислоты и водосбор энергично последовал за ней, издавая своими цветочными чашечками нежные дискантовые вариации.

– Великолепно, – сказал я.

На выполнение заказа у нас ушло всего четыре часа.

– У вас получается лучше, чем у орхидеи, – похвалил я ее. – На каких условиях вы желаете работать? Могу предложить вам большой прохладный бак и сколько угодно хлора.

– Будьте осторожны, – предупредила она. – Я могу согласиться. Почему бы нам не настроить еще несколько растений, раз уж мы принялись за это дело?

– Вы устали, – сказал я. – Давайте пойдем отсюда и выпьем что-нибудь.

– Можно мне попробовать с орхидеей, – предложила она. – Эта задача более трудная.

Она не спускала глаз с цветка. Я подумал, что они будут делать, если останутся наедине. Может быть, до смерти замучают друг друга своим пением?

– Нет, – сказал я. – Давайте завтра.

Мы поднялись на балкон, налили себе по бокалу и весь остаток дня проговорили.

Она немного рассказала о себе, но все же я выяснил, что отец ее был горным инженером в Перу, а мать – танцовщицей в захудалой таверне в Лиме.

Они переезжали из одного места в другое, отец разрабатывал свои концессии, а мать пела в ближайшем борделе, чтобы уплатить за жилье.

– Она, конечно, только пела, – добавила Джейн, – до того, как умер отец.