Как это ни глупо звучит, но единственной причиной для разногласий было ее мошенничество в "и-го".

Помнится, однажды я упрекнул ее в этом.

- Знаешь ли, Джейн, что ты обманом вытянула из меня более пятисот долларов? И ты до сих пор продолжаешь обманывать. Даже сейчас!

Она ехидно рассмеялась.

- Разве я обманываю? Когда-нибудь я дам тебе возможность выиграть.

- Но зачем ты это делаешь? - настаивал я.

- Так интереснее, - сказала она. - В противном случае играть было бы слишком скучно.

- Куда ты поедешь из Вермиллион-Сэндз? - спросил я ее.

Она посмотрела на меня с удивлением.

- Почему ты об этом спрашиваешь? Я думаю, что я никуда отсюда не уеду.

- Не дразни меня, Джейн. Ты родилась в ином мире.

- Мой отец родом из Перу, - напомнила она.

- Но не от него же ты унаследовала свой голос, - сказал я. - Интересно было бы послушать, как поет твоя мать. У нее был лучше голос, чем у тебя, Джейн?

- Она думала, что лучше. Но отец терпеть не мог нас обеих.

В тот вечер я в последний раз видел Джейн. Перед тем, как ей отправиться в казино, мы переоделись и полчаса провели на балконе: я слушал ее голос, который подобно спектральному источнику наполнял воздух золотыми переливающимися звуками. Даже после того, как Джейн ушла, музыка осталась со мной, еле слышно кружась в темноте вокруг ее стула.

После ее ухода мне почему-то страшно захотелось спать, и в половине двенадцатого, когда она должна была появиться на сцене казино, я вышел из дома, чтобы прогуляться вдоль пляжа и выпить где-нибудь чашечку кофе.