Пираты замедлили свои шаги, хладнокровно прикидывая, какое сопротивление сможет оказать встреченный ими на улице одинокий купец.
Однако Старн на мгновение распахнул свою накидку так, будто ее полы разлетелись от внешнего порыва ветра, и орионцы тут лее вскинули свои зеленые пальцы к вискам в знак уважения и пошли своей дорогой. Простого взгляда на черную ребристую рукоятку иопронового резака Старна было достаточно, чтобы понять, что, подобно всем обитателям TNC-50, Старн не тот, кем старается выглядеть.
Больше на улицах никто не делал попытки побеспокоить медленно идущего куда-то торговца. Большая часть прохожих из числа тех, кто дышит кислородом, прикрывала свои лица защитными фильтрами. И только некоторые, подобно Старну, ничего подобного не одевали. Тем, чьи легкие были опалены бесконечной жарой в 40 Эридан, этот бесплодный нищий мир был почти по-домашнему уютен.
Когда Старн подошел к центру Города, у него в ушах стало покалывать, и он ощутил легкое сопротивление чего-то неосязаемого, словно эластичная стена прогнулась перед ним, неохотно пропуская через себя.
Это был транспортирующий щит, разработанный и построенный купцами Города. Старн хорошо знал принцип действия транспортирующих лучей, благодаря которому внутрь охраняемого пространства попасть было сравнительно легко, а вот выбраться обратно практически невозможно, если захочется быстро сбежать после какой-нибудь проделки. Беглец увязал на несколько минут в защитных лучах и превращался на это время в отличную мишень для желающих совершить возмездие. Все, кто прилетали на TNC-50, имели врагов, и Город продолжал существовать только потому, что мог предложить своим гостям надежное безопасное убежище.
Наконец Старн добрался до места, где ему была назначена встреча жалкого вида таверны, собранной из обломков всякого мусора и хлама, оставшихся от прежних исследовательских лагерей. Над входом в нее, громыхая на ветру, висела вывеска, судя по которой становилось ясно, что владельцем таверны был кто-то из клингонов. Ни одному гуманоиду и в голову бы не пришло вслух произнести название этого заведения, и только клингоны, которые, не задумываясь, оскорбляли кого угодно, могли отважиться на это публично.