Потом все дозорные собрались у колодца, и хозяйка и седая женщина о чем-то стали договариваться; они пересчитали мешки и свертки, и Стражи Озера вручили фермерше несколько монет и какие-то маленькие мешочки, извлеченные из седельных сумок, – Фаун не сумела разглядеть, что в них; обе стороны явно остались довольны обменом. Потом мужчины и женщины разбились на группки и расположились в тени, чтобы поесть.
Предводительница отряда подошла к дереву, на котором пряталась Фаун, и уселась, скрестив ноги, рядом с высоким человеком.
– Это ты хорошо придумал, Даг.
Тот в ответ только хмыкнул. Открыл ли он глаза, Фаун не знала: со своей ветки она могла видеть только две макушки – одну седую и гладко причесанную, другую темную и взлохмаченную. Еще ей были видны длинные ноги в сапогах.
– Так что тебе рассказала твоя старая приятельница? – спросил мужчина. Его низкий голос звучал устало, а может быть, он от природы был хриплым. – Подтверждаются сведения о Злом?
– Пока ходят только слухи о разбойниках, но в окрестностях Глассфорджа исчезли несколько человек. И тел не нашли.
– М-м...
– Вот тебе, поешь. – Женщина протянула что-то своему собеседнику – судя по восхитительному запаху, долетевшему до Фаун, ломоть свежего хлеба с ветчиной. Потом женщина спросила, понизив голос: – Ты еще ничего не почувствовал?
– У тебя Дар сильнее, чем у меня, – с набитым ртом пробормотал мужчина. – Если ты ничего не чувствуешь, я и подавно не сумею.
– Ты более опытен, Даг. На моем счету всего девять уничтоженных Злых, а у тебя сколько – пятнадцать? А то и двадцать?