А понаблюдать за ней стоило, и, похоже, Энтони придерживался такой же точки зрения. Фрэнк увидел высокую девушку в серебристом платье — стройную, с великолепной фигурой и светлыми золотистыми волосами. У нее была белая кожа, алые губы и темно-серые глаза необычного оттенка. Брови и глаза были немного, всего на два порядка, темнее волос, но радужную оболочку окружал черный ободок, сама же радужка имела странный цвет: так выглядит вода в глубоком омуте под облачным небом. Ее глаза казались то серыми, то зелеными, но всегда и при любом освещении они обладали притягательной силой. Фрэнк, знавший толк в таких вещах, заметил, что глаза придавали ее облику неповторимое очарование. Если бы они были голубыми, ее лицо казалось бы невзрачным. Если бы они были карими… но такого цвета глаз при белокурых волосах быть не могло, а он готов был держать пари, что цвет волос у нее естественный. Цвет кожи точно соответствовал ее внешности, и, как всякая порядочная девушка, она очень умеренно пользовалась макияжем.

Джорджина неторопливо спустилась по лестнице, улыбнулась, проходя мимо них, Энтони и направилась к прибывшим гостям.

Оттуда доносились имена, по которым не всегда легко было судить о положении их носителей: лорд и леди Пондсбери, мистер и миссис Шоттерли, мисс Мэри Шоттерли, мисс Дебора Шоттерли, мистер Винсент, мистер и миссис Уорендер. Фрэнк узнал лорда Пондсбери и вспомнил близняшек Шоттерли, когда-то это были чопорные, похожие друг на друга как две капли воды девчушки, которые выглядели такими робкими, будто они никогда и мухи не обидели. Одна была в розовом платье, другая — в голубом, и казались они такими же чопорными.