Фрэнк рассмеялся.

— А ты чем занимаешься? — спросил он. — Я как будто слышал, ты связан с поставками, верно?

Джонни покачал головой:

— Никаких поставок. Это какой-то кошмар, я так и не разобрался в этом деле… по-моему, их называют основными импортерами. Там работал внук двоюродной сестры моей бабушки, он представлял фирму, но не принимал активного участия в ведении дел, он-то и взял меня на работу, а через полгода тот партнер, который занимался делами, выставил меня оттуда. Практически так и должно было случиться, потому что, если бы я занялся делами, это была бы только одна видимость и ничего больше.

— Так чем ты занимаешься сейчас?

— Понимаешь, несколько месяцев назад моя недальновидная тетушка оставила мне немного денег, вот я и присматриваюсь, куда бы мне их вложить. Это, конечно, непросто, потому что мне хочется найти такую замечательную работу, где, с одной стороны, не будет никаких начальников, а с другой — мне самому не придется трудиться. А пока занимаюсь перепродажей машин: покупаю их по дешевке и стараюсь продать подороже. Немного обновляю окраску и привожу в порядок, чтобы побыстрее сбыть с рук.

Джонатан Филд обратился к ним, стоя в противоположном конце холла:

— По-моему, все в сборе. Джорджина, мы ждем еще кого-то?

Она выпустила руку Энтони и подошла к дяде:

— Да, дорогой, ты прав. Вот и Стоуксы, значит, можно идти к столу. Ты не предложишь руку леди Пондсбери?

Джонатан Филд подал руку внушительных размеров даме. Казалось, на ее лице кирпичного цвета маска, а на руках — короткие красные перчатки. Между этими двумя обожженными солнцем участками тела и черным атласом, которым было затянуто все остальное, на всеобщее обозрение были выставлены значительные области спины и груди, сиявшие снежной белизной.