— А на что она годится?

Выражение лица Сисили изменилось. Ее красивые глаза-вишни смотрели прямо на Фрэнка.

— Она… — Сисили задумалась, подыскивая нужное слово. После небольшой паузы докончила: — Она ранимая. Едва ли кому-нибудь придет это в голову. Большинство станет говорить, что она красива и у нее есть все, что душе угодно. Но они не понимают. Она и сама не понимает. Ей кажется, что ее окружают такие же прекрасные люди, как она. Она… она… видишь ли, она не сумела бы распознать змею, даже если бы увидела ее.

— Ты слишком сурова, тебе не кажется? Змея — Джонни Фэбиан?

Сисили вздернула подбородок:

— Не знаю… может, и он.

Она прикусила губу, и ее щеки вспыхнули. Фрэнку показалось, что если бы она не танцевала, то топнула бы ногой. Но поскольку они кружились под музыку, она резко дернула его за руку и выпалила:

— Беда в том, что ей предстоит распоряжаться слишком большими деньгами.

У самой Сисили тоже было слишком много денег. Значительное состояние леди Эвелин Эббот перешло к ее пятнадцатилетней внучке, которая оказалась единственной родственницей, не разорвавшей с ней отношений; при этом отец Сисили и Фрэнк были обойдены вниманием. Но в первый год замужества брак Сисили чуть не закончился крахом из-за предубеждений и подозрительности, которые неустанно изобретал изворотливый ум ее бабушки. Отголоски воспоминаний об этих несчастных месяцах сейчас эхом прозвучали в ее словах.

Фрэнк ответил легкомысленно:

— Большинство людей примирились бы с таким неудобством. — И добавил, поскольку она снова залилась краской и с упрёком смотрела на него: — Не ломай над этим голову, Сис. Джонни, по крайней мере, не стал бы.

Она сердито ответила, сразу став похожей на пушистую разозленную кошку: