Нет, вовсе не тем, что меня попросили привезти другие сочинения этого поэта-философа, а тем, что благодаря философским сочинениям этого горшечника прекратилась более, чем трёхсотлетняя вражда в этом мире. Теперь на Тернире зачитываются трудами многих других поэтов-философов, но только Шелару-вен-Крамону тернирцы поставили памятник и тот даже присутствовал на его открытии и читал им свои стихи, написанном на совершенно чужом для себя языке. Мои друзья с Тернира говорят, что лучше Шела больше никто не сказал о том, как хрупок мир и как ценна жизнь не только человека, но и любого другого существа. При этом он ни единым словом не упомянул ни о богах, ни о судьбе, но заявил, что главный смысл бытия заключается в том, что человек должен жить в мире со своими соседями и природой и тогда мир и покой поселятся в его душе.

Хорош гусь, ничего не скажешь, так складно и, что характерно, в рифму, чешет о мире и гармонии, а сам, когда Зэире однажды улыбнулся его приятель, завёлся с полуоборота и бросился на того с кулаками, за что и получил в лоб. Ну, помирились-то они быстро, зато меня очень смутила его следующая поэма о дружбе и вражде. Прежде всего тем, что в ней были строки, общий смысл которых сводился буквально к следующему: — «Для достижении победы без схватки, ты должен быть сильнее своего врага, но не бросай ему вызов, а докажи на деле, что его интересы священны, если они не губительны для тебя». Тоже мне, гривастый Отелло выискался. Между прочим, его почему-то совершенно не смущает, что Зэира при встрече со мной тут же бросается обниматься и целует меня в засос. Это не вызывает в нём никакой ревности, хотя наша физиология совершенно не мешает нам заниматься любовью, но это для меня табу. Я женат и храню верность своей жене получше, чем иной часовой знамя полка.