- Как он попал к вам?
- Мы его похитили. Собственно, не мы, а я. Операция похищения Джока была поручена мне одному.
Следователь долго смотрел на Домье. Директор института спокойно вынес его взгляд. Кончик носа Домье шевелился.
"Улыбается носом", - констатировал Генрих. Прохоров снова заговорил:
- Вы похитили Вагнера? Я не ослышался?
- Нет, не ослышались. Именно так мы и назвали операцию: насильственное похищение Джока.
- Лишнее словечко "насильственное", - тоном эксперта возразил Прохоров, - добровольных похищений не бывает. Но сама операция похищения в двадцать пятом веке?
- Вы считаете, что в этом смысле наш двадцать пятый век хуже пятнадцатого, когда похищения были повседневностью? - язвительно поинтересовался Домье.
- Я считаю наш век лучше пятнадцатого! - Прохоров еще усилил свою гневную отповедь. - И потому для меня формула "похищение" - нелепость, анахронизм, дикая чушь.
- Тем не менее мы его похитили, - вежливо сказал директор. - К сожалению, только эта формула точно определяет совершившееся событие. Вероятно, мы просто не знали, что она считается анахронизмом и дикой чушью.
Мысли следователя пошли по иному направлению. Он явственно примирился с анахронической формулой.
- Вы сказали: "Мне поручили операцию похищения". Кто поручал вам операцию? Итак, ваше преступление является плодом коллективного замысла, хотя непосредственным исполнителем и были вы один. Я верно вас понял?
- Послушайте, друзья, - ласково сказал директор, - вы не знаете сути проблемы, поэтому все ваши вопросы - вокруг да около, а две трети их вообще излишни. Дайте наконец рассказать, что у нас происходит. Раз уж пропажа Джока породила волнение и вы применили типичные для древности методы проникновения в чужие дома, что я тоже считаю анахронизмом, если и не дикой чушью, то скрывать, чем мы занимаемся и почему нам понадобился Джок, нет решительно никакого смысла.
Прохоров вопросительно посмотрел на Генриха. Генрих молча кивнул. Домье одобрительно улыбнулся Генриху - в своей манере: изменением блеска глаз и пошевеливанием кончика носа.