Генрих засмеялся:

- И не ошибается, если так считает. Но в данном случае вряд ли замешана девушка.

- Я тоже так думаю. Записка Вагнера, как я уже вам говорил, была доставлена нам после отлета "Изумруда". Джок бросил ее в ящик в такой спешке, что не успел наговорить адрес, и вначале не знали, что с ней делать. А когда я ознакомился с содержанием записки и узнал, что мозговые излучения Вагнера внезапно выпали из регистрации в Оперативном архиве, то сразу попросил, чтобы вы с Роем пришли...

- Очень жаль, что вы опоздали на день. Рой, наверно, не улетел бы на Меркурий, если бы знал, что с Джоком какая-то передряга. Поговорим теперь об Институте специальных проблем. Что вы предлагаете делать?

- Что бы предложили вы, друг Генрих?

- По-моему, ситуация ясна. Я бы потребовал свидания с директором института.

- Я уже говорил вам, что это было первой моей мыслью. Мне ответили, что директор никого не принимает и никаких разговоров ни по каким темам не ведет, что других объяснений я требовать не должен. А как можно проникнуть на территорию института, вы сегодня сами проверили.

- В таком случае надо добиться ордера на обыск в институте и его казармах, как назвал Дженнисон жилые помещения.

Прохоров мрачно глядел в пол.

- Пробовал и это. Неделю назад я напросился к Боячеку на прием.

- Боячек разговаривал с вами?

- В кабинете Боячека сидел один из его заместителей - толстый старичок...

- Хромин. Личность довольно неприятная. Что он сказал?

- Он на третьем слове заорал на весь этаж: "Нечего совать нос к Домье! Дела этого института вас не касаются. Преступлений там не совершают. Уходите, да поживей!" Редкий грубиян.

- Хромин способен на резкость. Но, может быть, он прав и действительно нелепо видеть в происшествии с Джоком преступление?

Прохоров нахмурился. Его лицо вдруг приняло упрямое выражение. Генрих понял, что с этим человеком спорить не надо, можно лишь подсказывать ему пути розыска, отвечать на вопросы, но не критиковать его действия.