В общем, всплывшая наверх биомасса хотела, чтобы ее воспринимали в качестве элиты. А Бегемот в своем издании должен был выдавать соответствующее удостоверение. По существу, он торговал индульгенциями, как вечно пьяный монах-католик накануне Реформации.

Собственно, еженедельник, в котором я тогда служил, являлся новоделом такого же рода. Но наш владелец был бизнесменом-мечтателем и потому хотел влиять, а хозяин Бегемота оказался, судя по всему, любителем красивой жизни, то есть хотел блистать и утирать бегемотовским журналом носы своим недругам и завистникам.

- В общем, он хочет, чтобы журнал стал клубом для своих. Сюда к нам будут приходить знаменитости, а он через них будет обделывать свои черные дела, - ухмыльнулся Бегемот. - А может, ему достаточно будет потереться об их знаменитые бока, чтобы тут же кончить от счастья.

Тут он расплылся в своей фирменной улыбке, от которой девки в нашей школе падали в обморок.

- Ему это действительно так нужно? - удивился я.

Улыбка Бегемота перешла в индюшачий клекот, заменявший ему смех.

- А может, он думает, что у знаменитых баб между ног все не так устроено? - пропыхтел он.

- Поперек, что ли? - хмыкнул я.

И тут же пожалел о своих словах. Не хватало мне еще с Бегемотом обсуждать такие темы - потом стошнит.

Зато Бегемот чуть не задохнулся от счастья.

- Поперек, - задыхался он. - Поперек! Подожди, а это как?

- Ладно, хватит пошлостей, - сурово сказал я, все еще злясь на себя за то, что пошел на поводу у этого скота. Неужели на меня подействовало то, что он теперь начальник и я невольно пытаюсь ему соответствовать, если не сказать хуже? - Давай выкладывай, чего тебе надобно, старче?