
– Однако, светлый сахем…
– Лорд не дозволил тебе говорить, койот! – За спиной Ах-Кутума вырос Ирасса. – Ты, вонючий скунс! Крючконосая падаль! Держи рот на запоре!
Койоты и скунсы в Бритайе не водились, так что Ирасса в жизни не встречался с такими нечистыми тварями, но обругать умел любого – хашинда, его отец, научил отпрыска всем солдатским премудростям. А их каждому воину было известно столько же, сколько звезд на небесах, – про пасть, помет и кишки койота, гнилую утробу каймана, черепашьи яйца, скунсово отродье и дерьмо попугая. Если добавить сюда слова, выведанные Ирассой от сверстников-бритунцев, арсенал у него получался богатый.
Выслушав сказанное телохранителем, Ax-Кутум почернел лицом и прошипел со злобой:
– Во имя Шестерых! Что творится в мире! Полукровка, дикарь оскорбляет атлийского вождя! Пусть Мейтасса проклянет меня, если я не увижу цвет его крови!
В ладонях атлийца вдруг сверкнули метательные ножи, но Ирасса оказался быстрее: пальцы его легли на запястья Ах-Кутума, сковав их прочными узами.
– Вышвырнуть крысу за борт, мой лорд?
– Подожди. – Отобрав у атлийца оружие, Дженнак перебросил оба клинка Уртшиге. – Ты, Ах-Кутум, здесь не вождь, не воин и не взятый в бою пленник, которого я отпустил бы за выкуп или из милости. Ты сам проклят Мейтассой! Ты и правда койот и скунс, ибо попался на торговле людьми, запретной для всякого, кто почитает Чилам Баль! Или ты, называющий себя вождем, не знаешь Святых Книг и заветов Вещих Камней?
– Изумруд зелен, рубин ал, и этого не изменить даже богам! – пробормотал атлиец, словно желая продемонстрировать, что хотя бы Книга Повседневного, первая из свода Чилам Баль, ему известна. – Ты, светлорожденный, судишь так, как выгодно тебе. Ты носишь белые перья властителей Одиссара и думаешь как одиссарец; ты уверен, что вся Риканна, от Бескрайних Вод до Вод Заката, принадлежит Дому Одисса и Дому Арсолана, не считая тех жалких угодий, коими вы одарили кейтабцев. А раз так, то иным Великим Уделам нечего искать в Восточных Землях! Они там лишние! Мед и вино поделят без них!
