И возложил на кормило свои могучие руки,

И рассмеялся в лицо Морскому Стариу,

И, погрозив Паннар-Са кулаком,

Направил таран «Тофала» ему в брюхо.

Был mom таран, окованный бронзой,

Подобен смертоносному копью;

Двадцать локтей в длину,

Сверкающий, как лезвие Коатля,

Огромный, словно божественная секира.

Ударил таран Паннар-Са,

Пробил его шкуру, вонзился в тело,

Выпустил черную кровь,

Что пролилась над водами

Жгучим ядом тотоаче.

И застонал ветер,

Вторя крику Морского Старца;

Взревел он,

Свернул кольцом когтистые лапы,

Защелкал со злобой клювом,

Но напасть не решился.

И унесло его волнами.

Будто бурдюк опустевший,

Из коего вылито вино,

И вопль его угас.

Как пламя сгоревшей свечи…

Так все было!

Я, О'Каймор, видел!

Так все было! Может, так, а может, иначе… И что ты видел, старый мошенник, и что сочинил?

Вздохнув, Дженнак приподнял серебряную чашу, отпив пару глотков. Вино было привозным. Вероятно, Бритайя располагалась на мировой сфере севернее Тайонела, и лоза с веселящими сердце ягодами, дар хитроумного Одисса-прародителя, здесь не росла. Бриты были мастера варить ячменное пиво, но вино привозили из Иберы, с лизирских равнин и с вытянутого полуострова, делившего море Длинное море пополам и называвшегося Атали. Аталийское вино считалось самым лучшим – правда, как все пьянящие ри-каннские напитки, его сбраживали и выдерживали до невероятной крепости. Дженнак так и не сумел к нему привыкнуть, а потому разбавлял напиток водой. Ибо сказано: пьющий крепкое вино видит сладкие сны, да пробуждение горько!