- А это что?

Боуррик сделал вид, что оглядывается, но взгляд его скользил поверх головы Ники.

- Ты о чем? Я ничего не вижу.

Лицо Ники выражало отчаяние.

- Боуррик! - воскликнул он, чуть не заплакав.

Боуррик глянул вниз.

- Ага... - Он повернулся к брату: - Что это?

Эрланд медленно обошел Ники.

- Не знаю. Для гоблина маловат, для мартышки великоват - может быть, очень большая мартышка?

- Карлики шире в плечах, а нищие не так хорошо одеты.

Лицо Ники потемнело, в глазах заблестели слезы.

- Вы обещали! - выкрикнул он срывающимся голосом. Он поднял взгляд на братьев, которые смотрели на него сверху вниз ухмыляясь; слезы потекли по его щекам; он неожиданно пнул Боуррика и убежал. Хромота не помешала ему спастись бегством. В зале еще долго слышались его всхлипывания.

Боуррик потер ногу.

- Ох. Мальчишка научился пинаться. Что обещали?

Эрланд возвел глаза к небу и вздохнул.

- Больше не дразнить его. Опять нотации. Конечно, он побежит к маме, она поговорит с отцом, а он...

Боуррик поморщился.

- И опять нотации.

Тут они хором сказали:

- Отец! - и поспешили к покоям Аруты. Стражник, завидев подходивших братьев, распахнул перед ними дверь.

Арута сидел в своем любимом старом кожаном кресле. Слева от него стояли барон Джеймс и барон Локлир. Арута произнес:

- Входите, вы двое.

Близнецы вошли и встали перед отцом; Эрланд двигался немного неловко - его раненый бок за ночь почти не зажил.

- Что с тобой? - спросил Арута.

Оба сына едва заметно улыбнулись. От отца ничто не могло укрыться. Боуррик ответил:

- Он пытался нанести удар и сделать контрвыпад, тогда как надо было атаковать с шестой позиции. Парень пробился сквозь его защиту.

Голос Аруты звучал холодно:

- Опять драки. Мне надо было этого ожидать, как ожидал барон Джеймс. Кого-нибудь убили? - обратился он к Джеймсу.