— И как быстро он действует?

— Почти так же, как и цианистый калий.

— И что это значит?

— Цианистый калий убивает за считанные минуты, иногда даже секунды.

— А никотин?

— Судороги начинаются через несколько секунд, смерть наступает через несколько минут. Тебе нужно точное время смерти?

— Да, разумеется!

— Если учесть все — температуру тела, бледность, содержимое желудка и все остальное — думаю, что труп достаточно свеженький.

— Например?

— Сегодня рано утром.

— Рано — это когда?

— Он умер в семь часов двадцать четыре минуты, — сказал Блэни. — Если поточнее — семь часов, двадцать четыре минуты и тридцать шесть секунд.

Карелла не сразу понял, что тот шутит.

— Дай мне еще немного времени, ладно? — попросил Блэни. — Пока я могу лишь сказать, что это произошло сегодня рано утром.

— И яд попал через рот?

— Вне всякого сомнения.

— По меньшей мере сорок миллиграмм?

— Сорока вполне бы хватило. Шестьдесят ускорили бы процесс. Ну а про девяносто я и не говорю. Как подумаешь, так сразу хочется бросить курить, правда?

— Сорок миллиграмм — это сколько? Чайная ложка? — спросил Карелла.

— Ты что, шутишь? Это совсем ничтожное количество, капелюшечка, привкус.

— Значит, яд очень сильный?

— Относится к шестому разряду. Сверхтоксичен.

— Ну что ж, спасибо, — сказал Карелла. — Очень тебе благодарен. Когда я смогу получить полный отчет?

— Тебе нужна постоматологическая карта? Насколько я понял, личность покойного установлена?

— Ничего, не помешает.

— Дай мне пару дней. Идет? Ведь тебе не так уж важны бумаги?

— Нет, если я могу полностью положиться на данные о никотине.

— Даю честное слово, — сказал Блэни.

— Отлично. Еще раз спасибо.

— Приятно было поболтать, — отозвался Блэни. Карелла повесил трубку. В комнату входил Коттон Хейз, раскрасневшийся от сильного ветра. Красное лицо сливалось с рыжими волосами и придавало ему свирепый вид, слегка смягченный седой прядью на правом виске. Он бросил взгляд на часы и пробормотал: