"...Трибуны ристалища были полны именитых гостей: августейших особ и наследных принцев, герцогов и графов, а перечень почтивших своим присутствием сие зрелище баронов, маркизов и прочего цвета рыцарства оказался столь длинен, что мы, с высочайшего дозволения Его Величества, будем кратки..."

Под ристалище отвели Кузькин Луг, согнав по такому случаю пасшихся там коз, - к большому неудовольствию последних. Силами женщин очистив арену от благоухающих катышков, луг огородили кольями с натянутой веревкой. На веревке позванивали овечьи бубенцы и коровьи колокольчики. В качестве флажков мотылялось разнообразное тряпье с гербами и без. Трибун решили не возводить, иначе у Марии-Анны был шанс состариться в девицах. Народ толпился за огорожей, вытягивая шеи, громко обмениваясь сплетнями, лузгая семечки и стараясь не очень часто плевать шелуху на арену.

- Слыхали? Принцесса по ночам драконкой обертается!

- К гаду своему летает. Всю ночь тешатся, а наутро...

- К гаду - далеко. За ночь не управишься.

- Мужиков она ворует, какие покрепче! И какие поближе...

- Ой, божечки! А я думаю, чего это мой Панкрат на рассвете приползает?! Мочало мочалом, хоть на кол вешай...

- Тю на тебя! В корчме твой Панкрат всю ночь воюет!

- А чё, я б тоже... всю, то есть, ночь...

- Гляньте на кочета! Топтун курий!

- Курвий!

- Выискался, блоха некованая! Да тебя драконка в два счета заездит...

- Сам блоха! Я насчет корчмы...

Кузькин луг трещал от наплыва зевак. Вражинцы едва ли не всем селом, малокатахрезцы с чадами и домочадцами, замковая челядь со товарищи, лесник-бобыль в компании браконьеров, иначе вольных стрелков; бродячий флейтист, притащивший с собой кучу малолетних беспризорников, и даже четверка иностранных шевалье проездом.