― Ну да! ― вся зардевшись, промолвила Джачинта. ― Ты бредишь, старая. Разве я так высока и стройна, как та дама, для которой это платье шилось? Убери его на место и бережно спрячь до утра. Дай только бог, чтобы при дневном свете на нем не оказалось какого-нибудь гадкого пятна. Что мы, бедняжки, стали бы тогда делать? На, возьми его.

Старуха медлила.

― Конечно, ― глядя на платье, продолжала Джачинта, ― работая над ним, я иногда думала, что это платье придется мне впору. В талии я достаточно тонка, что касается длины...

― Джачинта, ― прервала ее старуха, и глаза ее лукаво блеснули. ― Джачинта, ты угадываешь мои мысли, а я твои. Пускай кто угодно наденет это платье ― принцесса, королева или фея, все равно, ― первой должна в него нарядиться моя Джачинта.

― Никогда! ― заявила девушка.

Однако старуха, взяв у нее из рук платье, бережно повесила его на спинку стула и принялась расплетать косы девушки, потом искусно уложила их в изящную прическу и, вынув из шкафа маленькую шляпку, отделанную цветами и перьями, которую маэстро Бескапи заказал ей к этому платью, прикрепила ее к темно-каштановым локонам Джачинты.

― Дитя, уж одна эта шляпка дивно как идет тебе! ― воскликнула старая Беатриче. ― А теперь снимай кофточку! ― добавила она и стала раздевать Джачинту, которая в своей милой стыдливости больше не смела ей противиться.

― Гм! ― бормотала старуха, любуясь девушкой. ― Какой нежный изгиб затылка, какая лилейная грудь, до чего хороши эти алебастровые руки! Поспорят красотой с руками самой Медицейской, да и Джульо Романо не рисовал более прекрасных! Хотелось бы мне знать, какая принцесса не позавидует в этом моему милому дитятку!

И когда она накинула на девушку роскошное одеяние, казалось, ей помогали незримые духи. Все ладилось, каждая застежка пришлась к месту, каждая складка ложилась сама собой; невозможно было поверить, что оно шилось не на Джачинту.