— А кстати — вдруг произнес он. — Твоя жена не слыхала, случайно, о какой-нибудь хорошей кухарке?

— Не думаю, — ответил мистер Маммери. — Сейчас такое нелегко найти. Мы сами только недавно нашли что-то подходящее. А почему ты спрашиваешь? Надеюсь, ваша старая кухарка не уходит?

— Да что ты, упаси боже! — искренне рассмеялся мистер Брукс. — Нашу повариху не оторвало бы от нас даже землетрясение. Нет, это для Филипсонов. Их служанка выходит замуж. Сплошные неприятности с этими девицами. Я сказал Филипсону: Будь осторожен, говорю, возьми лучше такую, с порядочными рекомендациями, чтобы не получилось, что ты попадешь на отравительницу, — как ее там, — Эндрюс. Мне, говорю, пока что не хотелось бы посылать венок на твои похороны. Так он рассмеялся, а это совсем не смешно, знаешь ли. Не знаю, за что мы платим полиции. Уже почти месяц прошел, а они все еще не могут поймать эту бабу. Все, что они могут сказать, это что она, «вероятно, обретается где-то в окрестных районах» и «может искать должность кухарки». Кухарки! Это уж слегка преувеличено.

— Значит, по-твоему она не покончила самоубийством? — подхватил мистер Маммери.

— Самоубийство, как бы не так! Все это ерунда, парень, — фамильярно воскликнул мистер Брукс. — Этот плащ в руке, — простое очковтирательство. Они не совершают самоубийств, это не те люди.

— Какие люди?

— Эти маньяки — отравители мышьяком. Они заботятся о собственной шкуре. Проворные, как мухи. Лишь бы только они успели ее поймать, прежде чем она доберется до кого-нибудь другого. Я говорю Филипсону…

— Значит, по-твоему, мисс Эндрюс виновна?

— Виновна ли? Да конечно же! Это ясно, как дважды два — четыре. Сначала она заботилась о своем отце, и старичок внезапно умирает, оставляя ей изрядный куш. Потом служит экономкой у какого-то пожилого мистера, и тот тоже внезапно умирает. А теперь эти супруги: муж умер, жена борется со смертью, оба отравлены мышьяком, кухарка сбежала, — и ты еще спрашиваешь, виновата ли она? Держу пари, что когда откопают ее отца и того второго, ее нанимателя, то и они окажутся по горло нашпигованы мышьяком. Если такая однажды начнет, то уже не может остановиться. В них вырабатывается нечто вроде дурной привычки.