В этот час народу на улочках было не много, и никто не обращал внимания на двух воинов спешащих по своим делам. Многие из солдат ходили к улице, где обитали гулящие девки, и это как раз и было их время.

— Вон там, господин, на самой окраине и есть домик нашего жреца. Он живет в самой простой хижине.

— Отчего так? Ведь если он занялся ремеслом бальзамировщика, то доходы у него есть. Я видел, как живут люди его рода занятий. Не хуже вельмож моего отца.

— Это так, мог господин, но Ра-Тауи не простой человек и не просто жрец. Он не гонится за земными благами как иные. Он утверждает, что в его жизни имеется цель.

— Она имеется и у меня. И у каждого человека. Но я не стремлюсь переселиться в хижину.

— Я также, мой господин, — произнес Аха. — Мне не так плохо живется при дворе фараона. Но я не мудрец. Я воин. И мне трудно понять Ра-Тауи. В хижину тебе придется войти одному, господин.

— Я и сам хотел, чтобы ты ждал меня снаружи, Аха…

Ра-Тауи был мужчиной лет 40–45 с худым лицом аскета. На его совершенно лысой голове, почерневшей от загара и напоминавшей отполированное изваяние из дерева, были видны два старых шрама. Глаза жреца были небольшие словно бусины, и они сразу вспыхнули, когда принц пересек порог его дома.

Эвиб-Ра показалось, что он встретил старого знакомого, который ждал его, хотя он видел этого человека в первый раз.

— Привет моему господину наследнику фараона, принцу Верхнего и Нижнего Египта Эвиб-Ра, — тождественно произнес Ра-Тауи, поднимаясь на ноги с простого табурета.

— Привет и тебе, жрец Анубиса. Как ты узнал меня?

— Это просто. Я давно жду тебя, мой господин.

— Ждешь? — по спине молодого принца пробежала дрожь. Этот человек пугал его.

— Да. Мое предназначение помочь тебе, мой господин. Ведь ты пришел ко мне за помощью? Разве не так?