После полагающегося по традиции двухгодичного траура я превращусь в настоящий перестарок. Ведь двадцать лет - для принцессы предельный возраст, после достижения которого она никому не нужна. Никто не возьмет замуж ту, в плодовитости которой могут возникнуть сомнения. Поставить под угрозу продолжение династии? Никогда. Конечно, сопредельные герцоги бы не побрезговали породниться с королем, но… Отец четко сказал, что ни за кого менее родовитого меня не отдаст. И я этому рада. Наконец-то смогу заняться тем, что интересно мне, а не требуется для нужд королевства. Это была хотя бы иллюзия свободы…

Занятая циничными мыслями, я перестелила одеяла и зажгла лампадку. С момента, как вошла в пещеру, за мной внимательно следил эльф. В ясных глазах не осталось ни капли того мутного бреда, перемешанного с ненавистью, так напугавших меня вчера. Раненый выглядел гораздо лучше, покой и минимальный уход делал свое дело. Раны начали потихоньку срастаться, и не воспаления, не лихорадки не было. Живучий оказался остроухий.

- Ну что, шпион, - присела я рядом, - есть - пить будешь? Просто моргни! - торопливо добавила я. Эльф, внимательно вглядываясь в мое лицо, медленно прикрыл глаза.

Перелила бульон из фляжки в фарфоровую миску. Подложила под голову пациенту еще одно одеяло.

- Горячее, - предупредила я, поднося ложку к разбитым губам. - Осторожнее…

Эльф был вполне в сознании. И ощутимо вздрагивал под моими пальцами, когда я накладывала мази и гели на открытые раны, фиксировала и бинтовала переломы. Но - терпел. Просто не могу представить, насколько ему было тяжело. Сама себе я же посоветовала засунуть поглубже смущение. Что делать, не приучена я к виду обнаженного мужского тела…

Почти до ужина просидела с ним в пещере, потихоньку отпаивая бульоном с сухарями. Не переставая что-то говорить, меняла повязки, накладывала швы. Просто сидела рядом.

- Знаешь ли, кто пожаловал на последний совет королей, шпион? Эрреани. Те самые, полулегендарные.