Я деликатно повел его на второй этаж.

– Лучше сорок градусов в рюмке, чем в термометре!.. – задиристо объявил Реутов.

– Какой термометр вы имеете в виду?

– Любой. Ну, за исключением тех, что отслеживают производственные технологические процессы. Я имею в виду и уличный, и медицинский…

Он боялся. И не хотел, чтобы я заметил.

На другой день после завтрака, идя по коридору мимо открытой двери в одну из комнат, я услышал тихий голос. В комнате увидел Марину, копию Галки.

Та же внешность, та же фигура. Но выражение лица мягче.

Она сидела на стуле, держала фотографию сестры в руках. И, глядя на нее, бормотала:

– Вспомни обо мне, говори со мной…

Ощутив мой взгляд, обернулась. Тут же опустила ресницы, будто смутившись.

– Вы затворница? – улыбнулся я.

Марина смутилась еще больше. Такое впечатление, что мужским вниманием она совсем не избалована, даже не знает, как себя держать. Или ей неприятно, что я застал ее за несколько странным занятием…

Вечером в коридоре меня окликнул Реутов, завел к себе. Тихо заперев дверь, сказал:

– Завтра прием на вилле у инвестора. Вечером. Предстоит разговор, в кабинете. Войти я смогу. А смогу ли выйти? Оружие получишь внутри, от повара. Я отвез ему твой «стечкин» с глушителем.

– Это опасно. Повар не откажется?

– Он мне обязан. Я пристроил его сынков на хорошее место, к инвестору. Они близнецы, однояйцевые… В кабинет я тоже ничего не пронесу – обыскивают. Но в случае опасности я подам сигнал.

– Каким образом?

– В пуговицу пиджака встроено миниатюрное устройство. Другая пуговица, на твоем пиджаке, должна завибрировать. Что будет означать – я в смертельной опасности. И можно – всё. Надо убрать охрану у дверей и в кабинете. Из окна прыгаем на клумбу. С боем или как прорываемся к машине.

Я отвел взгляд. Боевик какой-то. В жизни так редко бывает. Уж во всяком случае – не с Гением.