Ворота оказались заперты на внешний замок, словно дом покинут.

Тронув железную калитку рядом, я убедился, что она тоже заперта на ключ.

Я зашел с тыла, к садовой калитке, воспользовался отмычкой. И осторожно заглянул.

Слышен только плеск дождевых струй, их дробный стук по листьям.

Я выждал минуту. Ничего не происходило. Напрасно я напрягал слух, зрение, в надежде различить сквозь шум воды какое-либо иное движение, какие-либо иные звуки.

Вот будет стыдно, если поймают в чужом особняке.

По дорожке, среди мокрых деревьев и кустов, я подошел к двери черного входа, отпер ее.

Минуту слушал тишину. Потом взбежал на второй этаж, оставляя мокрые следы.

Никого и ничего. Исчезли и люди, и личные вещи.

Исчезли компьютеры.

Н-да…

Означать это могло только одно.

Гений сделал недостающую пару шагов, у него получилось.

Инвестор опробовал методику на тех, кто оказался под рукой, – на сыновьях повара. И выразил удовлетворение. Перевез Гения и девушек в другое место, уединенное, подходящее для тайной, хорошо оборудованной лаборатории.

Девчонки стали очень дорогим товаром. Инвестор уж постарается вернуть, приумножить вложенные деньги с их помощью. Должно быть, и сыновей повара к делу пристроит. И других близнецов искать будет.

Наверное, Гале понравится амплуа Маты Хари, она так любит яркую жизнь…

Стоп.

А если всплывет, что Гений рассказал о проекте временному ассистенту?

Чем это обернется?

Меня станут искать, чтобы не дать информации разойтись.

Начать могут с минуты на минуту.

Сутулясь, придерживая капюшон рукой, я вышел под дождь, завел машину.

Всех благ, господа.

Я для вас никто, элементарная частица.

И потому вступает в действие принцип неопределенности.