Лицо Сарэка было непроницаемо, точно камень. Вулканцы опускали глаза, словно чувствовали вину Спока, который так не правильно себя повел.

– Спок, эти дети, – в голосе Сарэка послышались металлические нотки, – плод насилия. Оставшиеся в живых частички природы Вулкана, природы опозоренной и обесчещенной. Наших родственников подвергли этому, они не выбирали себе такой судьбы.

– Как и их дети. – Спок взглянул на отца сквозь темноту, сквозь целую жизнь. – Наш мир дал им право на рождение. И их право решать, чем они будут похожи на вулканцев.

– Ну, ну, Спок, – прервал его Сэлок, – мы хотим помочь им, и обязательно поможем. Мы не осуждаем их за нищету натур, но мы обязаны исправить ее. Адаптация на Вулкане будет мучительной и болезненной, и не только для них, но и для нас. Мы должны выбрать оптимальный вариант и принести наибольшую пользу.

– Извини, Сэлок, но такие рассуждения – всего лишь желание избежать трудностей, а ведь этот путь куплен ценой нескольких беспомощных жизней.

– Не надо разглагольствовать, Спок! – Резкий голос Сарэка нарушил неуютное молчание. – Это решение принимать не тебе. Да и не сейчас. Ты…

Спок злился, сожалея о таком повороте разговора.

– Я предупреждаю, – произнес он в леденящей тишине, – что Совет Федерации согласился бы с моим мнением и разделил мое беспокойство. Население, лишенное родины, опасно, а это уже дело Федерации.

Очевидный шантаж. Все в растерянности уставились на Спока, Сарэк от стыда прикрыл глаза.

– Ты будешь разговаривать об этом с чужими? – спросил поднявшийся с места С'Тван, философ и физик, голос которого дрожал, выдавая тщетные усилия контролировать эмоции; его единственная дочь и младший сын были на борту «Константа». – Ты угрожаешь предательством? Публичным унижением? Как ты смеешь? Это не касается Федерации – это проблемы вулканцев. И мы позаботимся об этих незаконнорожденных сами, никакого вмешательства в наши дела!

Спок проигнорировал это.