– Ничего у меня нет, – недовольно парирует он, – да мне все равно завтра некого будет защищать!

В моем ухе немедленно возникает информация со сканера. Как хорошо, что я вчера протестировал пустынника!

– Если ты соврешь еще раз, обещаю, что продам тебя в Райхане! – ледяным тоном объявляю ему, – ну-ка покажи, что там у тебя висит под рубахой?

Ориз скрепя сердце отворачивает полу, и мы видим массивный кухонный нож, заботливо обернутый куском ткани.

– Где ты это взял?

– Купил!

– Да украл он! – презрительно фыркает Алик.

– А ты куда смотрел? Я тебе четко сказала, ты старший помощник и должен следить за Оризом! – отчитываю побледневшего от негодования горца. – Я работала, мне некогда твоими делами заниматься!

– Да зачем ты его вообще покупала, за такие деньги столько проблем! – Срывается он.

– А купила я его, к твоему сведению, потому, что на скалу он пришел не по своей воле! Его за долги послали, а я не могу допустить, чтобы человек за десять средних монет в пропасть на съеденье рыбам прыгал! – тоже ору я.

– Почему за десять? Ты же тридцать отдала? – растерянно бормочет горец.

– Потому что за вторые десять на скалу придет его брат, а за третьи малолетняя сестренка! – устало объясняю я, уже жалея, что затеял этот разговор. – И вообще, что там у вас с ужином?

– И куда мне теперь этот нож? – виновато интересуется пустынник.

– Куда, куда! Забыл уже, куда ворованное девать нужно?!

Ориз, скорбно поджав губы, швырнул нож в кусты и отошел к лошадям, спешно найдя там какое-то неотложное дело.

Ужинаем мы молча, и сразу устраиваемся на ночлег. Горцы долго шепчутся, устроившись поодаль, не подозревая, что мику, поставленное мною Алику, передает не только слова, но и эмоции горца. А они у него, надо сказать, необычайно противоречивые.

Ночь прошла спокойно, никто не посягал на наши жизни и имущество, и я прекрасно выспался.