— Я не враг. Эти… ну, они придурки, но тоже не враги.

Молчание. Хрупанье яблоком заменяет ответ. Целест рассматривает мальчишку, хотя особенно и нечего — деревенщина обыкновенная, нескладный, забавный даже, если бы не взгляд сдохшей третьего дня кошки.

"Это картинки. Они у него внутри и надо… вытащить", — Целест почему-то подумал о гнилом зубе, дергает и мучает, нужно выдрать.

— Покажи мне, — сказал Целест. — Покажи мне все. Ладно?

Мальчик кивнул.

На несколько минут — или часов? — Целест провалился в ад. В безумие захваченной одержимым деревни, полной каннибалов-зомби; причудливые образы соседствовали с реальными. Первая "картинка" оказалась лишь обложкой.

В конце был "староста" — одержимый. Огромный, как медведь-гризли, с косматой бородой, похожей на охапку соломы, он вел за собой толпу полумертвых "зомби" — кое-кто грыз соседей, выблевывал куски костей и сгустки волос. Вся армия двигалась в сторону… Целеста? Паренька? Целест сейчас наблюдал изнутри.

"Я не поддался".

Он прятался в погребе. Воняло гнилью и крысами. Попытался опрокинуть бочку с солеными огурцами под ноги старосте, но тот устоял. Замахнулся топором, уже заляпанным чьей-то кровью… и упал, раздавленный более могучей силой — силой Магнита.

Страх остался. Страх врос в (Целеста) маленького мистика, не давая дышать, говорить, даже кричать — навсегда, словно рыболовные крючки под кожей.

И тогда Целест (Целест!) проговорил:

"Все закончилось. Ты свободен".

Тишина заняла Вселенную, а прервана оказалась тихим голосом:

— Иероним. Рони.

— Очень приятно. Целест, — парень улыбался. Целест подумал, что тот выглядит как будто воскрес из мертвых. В каком-то смысле так и было. — Слушай, Рони… хочешь ко мне в напарники?

Рони протянул яблоко Целесту.