— Не обращай внимания. Здесь все такие. Но это же весело!..
"Не обращай внимания", сказал Целест, но Рони то и дело перехватывал образы — непристойные, подернутые пеленой наркотического бреда, а порой и образы убийства. Эмпат болезненно ежился, послушно семенил за Целестом, и отгонял самое неприятное. Однако недаром Тиберий назвал его "сильнейшим мистиком" — минут через пять-семь он поставил "фильтр", поднял голову от залитых помоями, иногда кровью, булыжников и начал осматриваться по сторонам.
Виндикар подобен плащу — двухстороннему, подкладка его тоже вышита золотом, и поди разберись — где фальшивое (изнанка?), думал Рони.
Одноглазый и босой, несмотря на ноябрьский холод, тип схватил за рукав, предложил "ширнуться нахаляву", и Целест поспешно выдернул из "объятий".
— Осторожно: они колют одноразку, — и тут же пояснил, — наркоту, которая вызывает моментальное привыкание.
Где-то зычно голосили зазывалы — торговали живым товаром, таблетками; нищие с алчным взором прямо на перевернутом мусорном баке играли в карты, кости и "наперсточек". Какой-то парень с "ирокезом" и в пирсинге на ушах, губе и бровях, яростно колотил по и без того раздолбанному "однорукому бандиту".
Целест немного задержался перед вывеской "Цирк уродов", но преодолел соблазн. Ему хотелось поскорее добраться до любимой забегаловки и познакомить старых приятелей с новым другом.
Вот и она — притон "Кривоногий Джо" — название, словно почерпнутое из вестернов эры до эпидемии, на самом деле идеально описывало хозяина. Сломали ли Джоаниму ноги в драке, либо родился с травмой — никто не знал, но его ноги смыкались в форме буквы X и двигались только от колена. Что не мешало ему двигаться проворнее иных "прямоногих".
Целест с порога вскинул руку в приветственном жесте и многие из посетителей ответили ему — может быть, не как товарищи, но как хорошие знакомые. Сам притон отличался подозрительным сходством с подвалом, а то и тюрьмой: низкие потолки, холодный мшистый дух, жестяные, многократно разбитые и подвязанные клейкой лентой столы и стулья, — Рони припомнил скамьи в Цитадели, затем в родной хижине, — просто драгоценная мебель в сравнении с этим.